-Я хочу увидеть петушиные бои.
-Что-что? - поперхнулся шестой пиалушкой чая ака Рахмат.
-Я! Хочу! Увидеть! Петушиные! Бои! - голос пришлось повысить,
потому что очевидность моих слов до ака Рахмата дошла с трудом, а
их невероятность вынудила отставить пиалу.
- Совсем с ума сошла, женщина? - глаза у ака Рахмата огромные,
туранские, но иногда умеет он их так сощурить, что еще
полмиллиметра и передо мной будет сидеть не спокойный, как скала,
ассириец, а разъяренный китаец.
- Ака Рахмат, мне очень нужно. Я же знаю, что разводите петухов
бойцовской породы и знаю, что регулярно ездите на бои. Возьмите
меня, уважаемый. Я посмотрю недолго, вы же знаете, как я Вас
уважаю, как уважают Вас в городе. Вы же знаете, что я не буду
играть или что-то еще, я не подведу Вас, ни одного плохого слова не
услышите Вы от Ваших друзей. Я просто посмотрю и потом расскажу об
этом в Интернете,- пришлось пустить в ход умение уговаривать - живя
на Востоке этому невозможно не научиться.
Подобными речами в стиле Гаруна-аль-Рашида я уговаривала ака
Рахмата до тех пор, пока его глаза снова не приняли привычные
размеры, а голова стала сонно покачиваться в такт словам.
















